Николай Петрушенко: Писанина вокруг БНР — это не историография и не история»

История — есть наука, занимающаяся изучением человека в прошлом. Историки имеют дело с  всевозможными источниками о прошлом для того, чтобы установить последовательность событий, объективность описанных фактов и сделать выводы о причинах событий. Мы — простые смертные — чаще всего имеем дело с историографией. Её ещё называют историей истории. Понятие «историография» первоначально и означало «писание истории». С точки зрения современной исторической науки, историография, как это следует из терминологического словаря, — одна из базовых составляющих исторической культуры.

К сожалению, каждый, кто внимательно следил за ходом судебного заседания по делу журналистов российского издания Regnum — Сергея Шиптенко, Юрия Павловца и Дмитрия Алимкина, убедился в том, что  даже на уровне экспертов, выступающих в судебном заседании в качестве специалистов,  не все могут провести разницу между «историческими мифами» и «мифический историей».

Ещё большая пропасть, разделяющая серьёзных учёных» и графоманов, вырисовывается, когда, следуя «путем логико-семантического следования» эксперт безапелляционно заявляет под запись в судебном протоколе: «Раз я так написала — так это и есть». Наконец, в качестве вишенки на торт моего вступительного слова – диалог из протокола печально известного нам суда.

«11:14 — Павловец: Я пишу про историографию, а не про историю.

— Кирдун: Как может быть историография без истории?

—  Павловец: Это вы кандидату исторических наук сейчас рассказываете?»

В свете вышеизложенного мы вправе задать простой вопрос: почему отечественные историки, сталкиваясь с явной фальсификацией исторических фактов, покорно опускают руки и сдаются на милость противника, когда речь заходит об истории БНР? Тому примеров можно приводить много. Особенно активизировались «историографы» БНР, когда на самом высшем уровне им дали отмашку готовиться к юбилейным торжествам в марте 2018 года.

Проблему отождествления социалистической  БНР с ярыми противниками социализма – современной БНФ – справедливо выдвинул публицист Юрий Глушаков

Но вот согласиться с его мнением о том, что кризис БНР «начался с  телеграммы, отправленной Радой БНР 25 апреля 1918 года  по инициативе Скирмунта германскому императору  Вильгельму II», я не могу.

На первый взгляд, текст телеграммы: «Только под опекой Германского государства видит Рада добрую волю своей страны в будущем» является сильным аргументом  в пользу оценки  характера БНР образца весны 1918 года как антинародного, является весьма убедительным. Но только на первый, поверхностный взгляд. Главное противоречие, раскалывавшее крестьянскую массу белорусских земель, было гораздо глубже и коренилось оно в экономической области. Скажу больше, это противоречие и сегодня разводит нас по разные стороны идеологической баррикады.

Представляется, что именно классовый интерес и побуждает сторонников БНР нахраписто выдавать чёрные пятна за белые.

Автор анализируемого мною текста, картину социально-экономических противоречий рисует так: «Представьте себе Беларусь в 1918 году. Почти вся ее территория оккупирована германской армией. Немцы обложили белорусских крестьян, и без того истощенных многолетней мировой войной,  непомерными продовольственными поборами. Белорусское сало, картофель и хлеб вагонами вывозят «нах фатерланд…»

Экономическое насилие со стороны кайзеровской Германии, безусловно, имело место в 1918 году. Но было ли оно главным и определяющим?

Чтобы ответить на этот вопрос, извлечём на свет божий главный козырь, с которого входила в историю в марте 1918 года БНР. 1-я Уставная грамота БНР провозгласила уничтожение частной собственности на землю, тем самым поддержав один из первых декретов советской власти, принятый на Втором всероссийском съезде советов 26 октября 1917 года. В основу Декрета о земле легли так называемые крестьянские наказы, сформулированные Советами и земельными комитетами ещё в августе 1917 года на местах и эсеровская аграрная программа.

При анализе этой особенности периода зарождения государственной самостоятельности на белорусских землях часто забывают, что большевики безоговорочно приняли предложения популярных в народе эсеров. При этом Ленин в 1913 году предупреждал об утопии эсеров избавиться от купли продажи земли в условиях разгула рыночной стихии. Анализируя    результаты обследования МВД России динамики изменения землепользования в 1912 году на примере Витебской губернии, он подчёркивал: «…пресловутая «частная собственность» на землю является в первую очередь орудием освобождения крестьян от земли».

Последовательно выступая против господства помещичьего землевладения, Ленин подчёркивал  точку зрения марксистов на отмену частной собственности:

«Только невежды могут считать такую отмену мерой социалистической. Социалистического тут нет ровно ничего…»

Капитализм, читай рынок, в земледелии, убеждал Ленин, если бы земли принадлежали государству, «развивался бы ещё шире и свободнее. Не было бы помехи со стороны помещика».

Ныне белорусские историографы БНР в массе своей тщательно избегают даже упоминания такого понятия как «господство помещичьего землевладения». И активно ведут собственную историю БНР не с её 1-ой Уставной Грамоты, а с Третьей, когда на верхушке БНР отменили свои собственные принципы социализма.

Ещё более ярко это видно на примере десятков публикаций так или иначе связанных с именем премьер–министра БНР Романа Скирмунта. Со страниц всевозможных изданий его представляют преданным радетелем белорусского народа.

Мне представляется, что наиболее полно, всесторонне и более – менее объективно его характеризуют краткие справки из официальной хроники Первой Государственной Думы России.

О депутате от Минской губернии Романе Скирмунт в этом документе сказано  прямо и недвусмысленно: «Поляк, римско-католического вероисповедания, из дворян… Землевладелец Пинского уезда (6064 десятины); владел суконной фабрикой и винокуренным заводом. 14.4.1906 избран в 1-ю ГД от общего состава выборщиков Минского губернского избирательного собрания. Входил в Автономистов группу. Член Аграрной комиссии. Подписал законопроект «О гражданском равенстве». Выступил с думской трибуны по аграрному вопросу, отстаивал незыблемость помещичьей собственности на землю.

Состоял выборщиком в 3-ю и 4-ю ГД от землевладельческой курии. В ноябре 1907 вступил в Краевую партию Литвы и Белоруссии, защищавшую права поляков в этих регионах.

В октябре 1910 избран членом Государственного совета от землевладельцев Минской губернии (входил в Польское коло); 3.1.1911 отказался от членства, так как не имел возможности постоянно проживать в Санкт-Петербурге. С марта 1910 входил в руководство Минского общества взаимного страхования в сельском хозяйстве».

Красочно расписывая биографию премьера БНР Романа Скирмунта «историографы» газеты «Беларусь сегодня» убеждают читателей в том, что те, «… чьи молодые годы пришлись на это время, вспоминают местного пана добрым словом». В доказательство приводятся устные свидетельства – пересказы со слов покойных бабушек.

В этой связи давайте, уважаемые читатели, проверим и перепроверим истинное лицо помещика Романа Скирмунта по материалам более чем столетней давности. Поможет нам в этом сообщение газеты «Земщина» от 1 августа 1912 года. В советской историографии этот документ значится под заглавием «Столкновение крестьян деревни Ольшанки с полицией на почве изъятия скота у крестьян».

В ней рассказывается об истории давней судебной тяжбы «между крестьянами и помещиком Скирмунтом, закончившейся принуждением с крестьян в пользу помещика 1302 рублей. За долг был описан крестьянский скот». Далее следует рутинное описание типичной картины тех лет – мужики торги срывали, помещик обратился к услугам полиции. Команда пеших и конных стражников мужиков усмирила, скот был доставлен в имение «помещика – добродетеля», с мужиков причитающуюся сумму Роман Скирмунт взыскал, зачинщиков и подстрекателей привлекли к судебной ответственности…

Самое показательное в этой, ещё раз подчеркну —  типичной для предреволюционного времени истории то, что даже черносотенная газета «Земщина» вынуждена была освещать  факты, осуждая жадность, которая, как известно, не «одного фраера сгубила».

Уместно будет напомнить в этой связи, что даже такие консерваторы как генерал Д.Ф. Трепов признавали: «Я сам помещик и буду рад отдать даром половину земли, будучи убеждён, что только при таком условии я сохраню за собой вторую половину». Адмирал Ф.В.Дубасов после усмирения аграрных волнений в Черниговской губернии советовал поскорее отдать крестьянам занятые ими земли, пока они не захватили всё остальное.

После Февральского переворота крестьянские массы немедленно воспользовались развалом власти и, не дожидаясь созыва Учредительного собрания, поделили помещичьи земли. Советская власть лишь узаконила этот «чёрный передел».

Спрашивается, был ли шанс у БНР во главе с поляком Романом Скирмунтом восстановить право частной помещичьей собственности на землю? Только силою солдатских штыков кайзера Германии, а позже – силой государственной власти Польши. Никакой социальной базы у правительства БНР после отмены ленинского Декрета о земле не было и не могло быть – крестьяне к тому времени землёй помещиков владели реально.

История это блестяще подтвердила. Как только в сентябре 1939 года власть Варшавы рухнула, мужики деревни Ольшанки близ знаменитой родовой  усадьбы Скирмунтов Поречье припомнили поляку Роману Скирмунту и его брату… и судебный приговор 1912 года, и последующие десятилетия голодного существования и унижения… Справедливость они восстановили так, как её понимали в той ситуации….

А ведь как хорошо всё складывалось: «белорус» Роман Скирмунт сохранил свои тысячи десятин земли, стал одним из руководителей польского Окраинного союза помещиков. В 1923-1928 он —  судья Пинского окружного суда. В 1930 — избран в Сенат от Полесского воеводства. И в статусе сенатора переехал в Поречье…

В июле 1925 г. Сейм Польши принял  «Закон об осуществлении земельной реформы», который вошел в историю как «Закон о парцелляции и комасации». Составной частью польской реформы являлось проведение так называемой парцелляции, т.е. продажи мелкими участками (парцеллами) части помещичьей и государственной земли, а также комасации (хуторизации) крестьянских хозяйств с ликвидацией сервитутов.

Польские власти использовали парцелляцию для насаждения на «всходних кресах» польских военных колонистов-осадников, которые впоследствии стали военно-политической опорой польского авторитарного государства. Большинство из них составляли бывшие офицеры и унтер-офицеры легионов Пилсудского — участников польско-советской войны 1919- 1920 гг.

В 1928 год имение Поречье подверглось парцелляции с отторжением в пользу государства двух урочищ и созданием отдельных хозяйств. Но и тут Роману Скирмунту судьба благоволила. В деревне Ольшанки  появились: осадник Рабина (80 га земли: 3 хозяйства, 37 жителей),  Барбушка (35 га земли, 2 хозяйства, 35 жителей). С 1932 года в собственности ещё одного осадника Тадеуша Лукаса находилось 5,7 га пашни, 296,8 га лугов, 1216,3 га леса, 40 га иных территорий.

Поток денежной компенсации удовлетворил польского помещика Романа Скирмунта. Соседи осадники казались ему надёжной опорой и первыми помощниками…

Но крот истории медленно, но упорно рыл могилу Роману Скирмунту…

Николай Петрушенко

Читать дальше: Николай Петрушенко: Писанина вокруг БНР — это не историография и не история»