Изображая жертву

Разговор о репарациях, которые Германия должна выплатить Польше за ущерб, нанесённый последней в ходе Второй мировой войны, который обрёл в Польше статус официальной позиции правительства, — это ход из ниоткуда в никуда, если иметь в виду практические последствия данной сомнительной инициативы.
Переписать итоги Ялтинской и Потсдамской конференций, на которых обсуждались и были утверждены размеры выплат, которые Германия должна произвести, ни полякам, ни кому-либо другому не удастся.
Польша входила в антигитлеровскую коалицию и, соответственно, считается страной-победителем, которая в числе других дала согласие на тот размер репараций, который был установлен после окончания войны.
Можно, конечно, ввязаться в бессмысленное судебное разбирательство, но исход его будет очевиден — любое изменение условий исторического соглашения приведёт к бесконечному числу исков и требований, которыми начнут обмениваться страны — участницы Второй мировой.
Кроме того, надо понимать, что наибольший ущерб в ходе военных действий был нанесён именно Советскому Союзу: сумма репараций, предложенная Сталиным, покрывала лишь незначительный процент гигантских убытков, понесённых СССР.
Россия, как его правопреемница, вполне в состоянии, подобно Польше, заявить о необходимости дополнительных выплат, соответствующих размерам реального материального урона, которым обернулась разрушительная и кровавая война для Страны Советов.
Собственно, претензии к Берлину — это новое слово в той виктимной карусели, которая пошла набирать обороты сразу же после распада Советского Союза.
Почти все бывшие советские республики, включая и восточноевропейские (прибалтийские в этой теме отметились первым номером), высчитывали по каким-то малопонятным схемам сумму ущерба от советской оккупации и заявляли о своём намерении потребовать от России как правопреемницы СССР покрытия миллиардных убытков. Кто только не принял деятельного участия в этом параде жертв — даже дудаевская Чечня выступила с многомиллиардными притязаниями!
Рациональность подобных жалоб, ультиматумов и рекламаций минимальна, если в этом случае вообще имеет смысл говорить о сколько-нибудь осмысленной, имеющей правовую основу политике.
Юридически они ничтожны, поскольку Ялтинский мир, хотя от него мало что осталось после развала СССР, всё равно продолжает по умолчанию считаться закреплённой послевоенными соглашениями, а потому и неприкосновенной геополитической матрицей.
Те, кто выдвигает требования о выплате каких-то новых репараций, не могут не понимать, что в лучшем случае они получат ничего, в худшем — станут объектом ядовитых насмешек. Но всё равно — виктимную эстафету продолжают перехватывать всё новые страны, включаясь в состоянии бредового расстройства во вздорный и бесплодный марафон.
Откуда эта страсть к мёртвым и бесцельным галлюцинациям?

Речь, я думаю, идёт о фиксации в новом политическом дискурсе формулы социального расизма, когда страны, испытывающие серьёзные сомнения в своей государственной полноценности, пытаются компенсировать эти сомнения, изображая жертву.
Страдания, якобы или на самом деле испытанные ими, будучи выставлеными напоказ, выполняют роль культурного суррогата — они должны заполнить те пустоты, которыми полнится их история.
Отсутствие или недостаточность традиций государственности, провалы в различных областях, сопряжённых с научными достижениями, и слабость национальных культур могут быть восполнены демонстрацией выдуманных или реальных стигматов.
Читать дальше: Изображая жертву